«Мстят жестоко мертвецы»

За преступлением неизбежно должно следовать наказание. К сожалению, эта правовая аксиома далеко не всегда торжествует в реальной жизни. Однако порой, когда официальные государственные органы бессильны восстановить справедливость, в дело вмешиваются высшие силы, которые принято называть судьбой. И приговор этого высшего суда никто не в состоянии предотвратить...

Последний раз со своим сыном Ольга Антоновна виделась 19 апреля 1996 года. В тот вечер он ушел из семьи навсегда. Предчувствуя недоброе, мать спросила его: мол, когда вернешься? Он в ответ покачал головой: «Не знаю». Когда Сергея доставили домой, убитая горем женщина посмотрела на его изуродованное тело и тихо молвила: «Да, сынок, ты действительно не знал»...

ПОКОЙНОГО СПОИЛИ «БЕРКУТОМ»!

— Ольга Антоновна, когда вы начали разыскивать сына?

— В ночь с 19 на 20 апреля я начала звонить по больницам. Ни одного мужчины с фамилией Романенко «скорая» не привозила. Я знала: был бы он жив, обязательно дал бы о себе знать. Даже если бы остался без рук, без ног. У нас было так принято: когда сын где-то задерживался хотя бы на 10 минут, он обязательно звонил домой. И мое сердце подсказывало: произошло нечто страшное. Примерно в полшестого утра я решила позвонить другу сына Антону. Трубку поднял его отец. Он пытался меня успокоить: «Дело молодое. Быть может, Сергей у девушки задержался, может, за город уехал». Но я уже чувствовала: сына нет в живых. Спать больше не могла. Выглядывала в окно, открывала двери. А его все нет и нет.

— Куда вы обращались?

— Около восьми утра я попросила старшего брата мужа позвонить в морг. Нам ответили: «Берите следователя и приезжайте для опознания...» Оказывается, моего сына доставили туда как неизвестное тело. Меня это сразу же насторожило: при нем всегда был паспорт. Я это знаю совершенно точно. Накануне убийства сына мне понадобились мелкие купюры. Сережа сказал, что они лежат в паспорте под целлофановой обложкой. И когда нам уже вернули его вещи, там было 20 долларов, жетоны на метро, коробка от кассет и 5000 купонов. А вот самого паспорта не было. Более того, у него в кармане была записка с указанием домашнего телефона брата моего мужа, а также выписка из 12-й больницы с указанием домашнего адреса. Почему же нам так никто и не позвонил? В субботу, 20 апреля 1996 года, мы пришли в морг вместе со следователем. И там сообщили: так, мол, и так, парня застрелил беркутовец. Сережа пролежал в морге субботу, воскресенье и понедельник. Его тело вскрыли только во вторник.

— Оно лежало в холодильной камере для покойников?

— Сначала его просто бросили на пол. А в холодильник положили позже. 23 апреля провели вскрытие. Но имя убийцы от нас скрыли. Узнать о нем удалось только после лживой статьи, появившейся во «Всеукраинских ведомостях» на сорокадневные поминки. Одна журналистка, которую «сватали» на должность пресс-секретаря главы МВД, написала, что якобы мой сын был пьян, напал на стража порядка и поэтому сам виноват в собственной смерти. Эту ложь вскрыли в Печерском районном суде Киева, куда я подала иск. По решению суда «Всеукраинские ведомости» были вынуждены напечатать опровержение (№20 от 03.02.1998 г.). Причем, текст опровержения был раз в пятнадцать меньше текста той лживой статьи. Но, как говорится, нет худа без добра: от юрисконсульта газеты я узнала, что убийца моего сына — некий Ващенко. А так называемый акт экспертизы не имел ни даты, ни печати. Видимо, дело об убийстве сына еще не успели до конца сфальсифицировать.

— Может, это было всего лишь халатное отношение следователя?

— Нет и еще раз нет! Вскрытие провели 23 апреля, а вот сама экспертиза датируется 22 апреля! Как можно было сделать ее наперед? Очевидно, предполагалось, что вскрытие состоится в понедельник, а не во вторник. Поэтому заранее было организовано так называемое служебное расследование, в котором и записали, что Сережа был пьян, что он нападал на стража порядка, что пытался завладеть табельным оружием, что оторвал погоны и пуговицы у сержанта милиции. Такое, наверное, не могло придти в голову даже мастерам детективных жанров! В крови покойного эксперты «обнаружили» 2,6 промилле алкоголя — это доза сильнейшего опьянения. Тогда как во время самой «экспертизы» до его тела никому не было дела: оно лежало в холодильной камере морга. Никто к нему и пальцем не прикасался!

ИЗ МОРГА ПУЛЯ «УБЕЖАЛА»

— Как вы узнали о том, что экспертизу сфальсифицировали?

— Это зафиксировано в материалах уголовного дела. Там написано, что следователь по особо важным делам Генпрокуратуры Антоненко спрашивал милицейского эксперта Диденко: «Как вы могли подать на экспертизу пистолет Макарова, две пули и две гильзы, если на момент ее проведения одна из пуль еще находилась в теле убитого? Что бы вы сделали, если бы эксперт Сытник, делавший вскрытие, не извлек пулю?» На что Диденко спокойно ответил: мол, а я бы тогда протокол переписал. К сожалению, о всех этих фальсификациях я узнала спустя годы, когда ознакомилась с девятью томами дела. Оказывается, одна пуля прошила моего сына насквозь, а вторая застряла в его восьмом позвонке. Как же можно было провести баллистическую экспертизу пули, не вынув ее из тела? Фальсификация шла полным ходом.

— Когда это дело возбудили?

— На следующий день после убийства. Следователь Дарницкой прокуратуры Лиляков возбудил дело по 97-й статье Уголовного кодекса УССР (превышение мер необходимой обороны). Хотя журналисты-криминалисты, изучив все обстоятельства по своим источникам, придерживались иного мнения. 25 апреля в «Киевских ведомостях» вышла резонансная статья «Двумя выстрелами в упор расправился «Беркут» со студентом». А в день похорон сына был проведен так называемый следственный эксперимент возле супермаркета «Норд-Америка». Именно там моего Сереженьку и убили. Потом дело передали в городскую прокуратуру. В следственной группе было четыре человека, которые хотели закрыть дело по ст. 6 п. 2 (отсутствие состава преступления). Возмущенные сокурсники Сергея пожаловались президенту, спикеру и генпрокурору. И тогда дело забрали в Генпрокуратуру.

— Сколько шло следствие?

— Вначале оно продлилось целых семь месяцев. И все это время Ващенко работал в «Беркуте» как ни в чем не бывало. Обратите внимание: 19 апреля он убил Сергея, а к 9 Мая его повышают в звании! Старший сержант становится старшиной. А под служебным расследованием, якобы свидетельствующем о его невиновности, стоит подпись начальника столичного УВД Поддубного. Я зашла к Поддубному в кабинет и заявила: «Я — мать убитого Сергея Романенко. Покажите, как вы расписываетесь». Оказалась, что подпись, поставленная на служебном расследовании, принадлежит не ему. Он не мог ее поставить, поскольку лежал в больнице. Я тогда спросила: «Чья это подпись?» Поддубный признался, что вместо него расписался Маевский. Я обращаюсь к Маевскому: «Говорят, вы были на месте убийства моего сына. Расскажите, где и как он лежал». Маевский тяжело вздохнул и сказал, что на месте убийства был всего лишь несколько минут: дескать, в Ватутинском районе тоже произошло убийство и пришлось срочно туда выезжать. Я возмутилась: «Какое вы имели право, не расследовав одно дело, хвататься за другое?» По всей видимости, Маевский вообще никуда не выезжал.

— Куда же вы пожаловались?

— Ой, куда я только не жаловалась. Ходила на прием и к генпрокурору Ворсинову, и к министру Кравченко, и в УВД, и в МВД... Дело приостанавливалось и продолжалось 24 раза! И только спустя семь месяцев мне пришел официальный ответ от замминистра Мельника: мол, служебное расследование было проведено поверхностно, неквалифицированно, выводы сделаны преждевременно, строгий выговор получили Маевский и Куликов (командир «Беркута»). 28 ноября 1996 года следователь Антоненко выносит постановление о привлечении Ващенко в качестве обвиняемого по двум статьям Уголовного кодекса УССР: 94-й (умышленное убийство) и 166-й (превышение служебных полномочий). Убийцу нужно арестовывать, а его и след простыл: 7 октября его уволили по собственному, так сказать, желанию, а санкцию на арест выписали только после того, как он исчез. Интерпол его ищет-ищет, но все тщетно.

«МСТЯТ ЖЕСТОКО МЕРТВЕЦЫ»

— Вам удалось выяснить, куда сбежал обвиняемый беркутовец?

— В Россию-матушку. Мне кажется, что это мой сын достал убийцу с того света.

— Это уже похоже на мистику...

— У Гумилева есть такое стихотворение: «Мстят жестоко мертвецы». Там рассказывается, как трое мерзавцев жестоко избили прохожего. «С переломанною грудью и с разбитой головой он сказал им: «Люди, люди, что вы сделали со мной? Не страшны ни Бог, ни черти. Но клянусь: в мой смертный час, притаясь за дверью смерти, сторожить я буду вас»... И в результате виновные скончались при весьма загадочных обстоятельствах.

— В отличие от них бывшему беркутовцу просто повезло.

— Наверное, потому что пономарем в церкви служил. Его задержали на станции Нижнеудинск в Иркутской области. А в Украину убийцу экстрадировали в день рождения своей жертвы. Мой сын родился 6 сентября. И 6 сентября по решению российской стороны Ващенко был отправлен в Украину. Кто-то может посчитать это случайным совпадением. Но есть еще один удивительный факт: тело моего сына не разложилось даже спустя три месяца после смерти. Благодаря этому удалось провести повторную экспертизу и доказать, что Сережа не был пьян. С ложью, которую тиражировали через газеты и Ващенко, и его командир Куликов, было покончено раз и навсегда. Факт отсутствия «милицейского промилле» подтвердился во время эксгумации трупа. Но больше всего потрясло другое: когда гроб вскрыли, мой сын лежал как живой! Белое лицо хорошо видно на фототаблице, подписанной следователем по особо важным делам Генпрокуратуры Антоненко. Если бы не дыра, зияющая в области потемневшего от удара виска, можно было подумать, что он просто уснул...

— Чем же ему проломили голову?

— Этот вопрос я задала самому Ващенко на заседании суда 27 августа 2007 года. Он ответил, что, видимо, наручниками. И еще сказал, что пистолет... сам выстрелил! Дескать, мой сын милиционера так дернул, что у того пуля выскочила. Дважды. С Ващенко еще «работал» напарник Грищенко: ранее он признался, что «легонько» дубасил Сергея дубинкой. И, несмотря на это, Грищенко проходит по делу в качестве свидетеля. Как выяснилось, в тот роковой вечер беркутовцы охраняли супермаркет «Норд-Америка», то есть нелегально подрабатывали в «частной лавочке». Вдумайтесь: стражи Закона нарушали Закон по указанию вышестоящего начальства! Денежки отрабатывали. По словам Ващенко, в тот день была «крутая» пьянка: замдиректору супермаркета 40 лет отмечали. После чего подвыпившие стражи порядка решили немного порезвиться. На улице они прицепились к моему сыну. Повернули лицом к стене и начали зверски избивать. По словам очевидцев, Сережа даже не сопротивлялся. Представляете, какой бы поднялся скандал, если бы общественность узнала о той нелегальной подработке! Именно поэтому милицейские чины пытались это дело замять. А потом еще хотели обвинить моего мужа в том, что якобы он заказал и оплатил готовящееся убийство на того беркутовца.

— На что же вы теперь рассчитываете?

— Сына мне никто не вернет. Но такие, как Ващенко, должны запомнить: милиционер не может убивать! Он должен понести такое наказание, чтобы и десятому заказать — это делать нельзя. Когда мы увиделись в суде, я сказала: «Ну, вот мы и встретились. Ты ведь не ожидал». А он руки крестообразно сложил: мол, простите. Как будто мне случайно на ногу наступил. Когда я в церкви исповедуюсь, священник спрашивает: «Вы ни на кого обиду не держите?» Я говорю, что зла ни на кого не держу, но простить убийцу своего сына пока не могу. Он сочувственно отвечает: мол, и это понятно...